Человек Предания

Эта статья — результат длительного анализа и исследования. Она посвящена проблемам современной церковной жизни и возможностям святоотеческого преодоления этих проблем, когда человек открывает красоту Господню как подлинность и своей жизни и церкви.

Всякий человек создан творческим и творящим, но наследие СССР таково, что он часто не желает думать, предпочитая чтобы за него это делали начальники или (для ходящих в храмы) церковная иерархия. Между тем святой Лев Великий говорил, что в отношении церкви всякий мирянин так же ответственен как любой из патриархов поместных церквей. И эта ответственность, конечно, выражается не в участии в митингах о запрете какого-либо фильма, но в сложном и важном труде восхождения к преданию церкви. То есть – к преобразованию и преображению ума, когда человек постепенно начинает видеть этот мир взглядом из вечности, а потому он всегда может сказать неважному – «неважно» и остаться лишь с тем и в том, что представляет подлинную ценность в бытии.

Вся красота вселенской православной церкви, все чудеса мировой культуры и святости – вот достояние такого вселенского человека, который взошел к святоотеческому видению мира, и для него теперь, как в «Послании к Диогнету», где бы он ни жил: «Всякая чужбина – отечество, и всякое отечество – чужбина». Но, зато его путь так близок вечности, что он, где бы ни находился в краткий срок земной жизни, непрестанно умножает красоту в себе и вовне, делая это так совершенно и вдохновенно, что его труды и слова вместе с ним удостаиваются вечной жизни.

Обретение святоотеческого сознание возможно лишь для тех, кто умеет думать, для кого драгоценна красота заключающаяся в мировой культуре и церкви, и кто вместе с тем имеет дар ученика – то есть готов воспринять сияние и мудрость тех, кто имеет силы и его привести к подлинности и красоте. А без этого просвещающего ум и сердца нового восприятия реальности, без этого видения через небо, человек всегда будет во власти страхов, амбиций, неподлинности, формализма и искаженности, как это мы можем видеть в тысячах храмов на территории бывшего СССР, где всегда столько подтверждений словам Лескова, что «Русь крещена, но не просвещена». Впрочем, восхождение к преданию таково, что лишь личность может совершить это. И никакими общими лозунгами и программами не заменить того труда освящения и преображения ума и сердца, которые каждый должен совершить сам и лишь тогда, когда Христос станет для него реальностью именно его жизни.

Все стремящиеся к добру люди умеют отличать подлинное от неподлинного, но не у всех хватает мужества прямо об этом сказать. А, бывает, человек чувствует, что именно в состоянии современной церкви далеко от Духа, но ему нужно чтобы кто-то указал на это несоответствие, и тогда он с радостью потянется к красоте.

Как-то я пришел в большую городскую библиотеку, где мы в этот раз говорили с библиотекарями о моей статье «О стихах православных и настоящих». И они все тоже жаловались на засилье пустых, непережитых, ничего не значащих стихов разных христианских (и не только) авторов. Одна девушка даже спросила: «Вы в статье не называете имена тех, кого критикуете. А хотелось бы узнать имена». И я ответил: «Когда вы зайдёте на любой сайт православной поэзии, то, к сожалению, всё что вы там прочтёте, будем таким пустозвонством». Потому что, как говорил Башлачёв, не бывает отдельно рок-поэзии, а поэзия или есть или нет. То же можно отнести и к стихам на христианские темы. Человек пишущий такое должен либо быть так проникнут верой, чтоб иметь власть говорить о вере что-то новое, своё, но, одновременно, глубоко лежащее в истине, либо как Бродский и Мандельштам иметь дар вникновения в суть, чтобы прозревать глубину а не уныло перечислять общеизвестное.

Предание церкви, церковь как она есть всегда проявляют себя в красоте. Красоте мысли, мировой культуры, и вообще всего, на чём мы чувствуем помазание Духа. То самое, которого никогда не бывает в формализме и любой игре в христианство.

Шла богословская конференция из тех, где учёным языком прикрывают отсутствие опыта и огня. Темы докладов были посвящены христианской любви, но читались нудно и с обилием учёных слов. Что-то вроде: «выявляем субстанциональный предикат» или «дискурсивность паламизма». Тогда один из участвовавших в выступлении служителей церкви послал своей милой супруге смс с текстом из Гейне:

Тебя за столом не хватало,

А ты бы, мой милый друг,

Верней о любви рассказала,

Чем весь этот избранный круг.

И мы, узнав об этом, подумали, что этот случай и был лучшим и единственно настоящим докладом на конференции, хотя и прозвучал он не для всех, а для одних только любящих жены с мужем.

Русская церковь на данный момент истории – есть церковь новоначальных. И вовсе не удивителен факт о котором пишет Пётр Мещеринов, что в русской церкви нет никакой пастырской педагогики направленной на опытных христиан. А почти всеобщая увлечённость внешними для христианства вещами и не даёт перейти от новоначальности к чему-то большему. Потому так важно лично знать тех немногих, кто знает и встретил Бога. Иначе люди так и не смогут увидеть, – что же такое церковь на самом деле.

Как справедливо замечают мудрые люди – существует два типа отношений человека к вечности: когда он ищет общения с Богом и когда он постоянно копается в себе, грехах, неудачах и ищет посторонного христианству – например, возрождения православной монархии. А, ведь на самом деле даже покаяние задумано чтобы дарить нам радость и оно не имеет ничего общего с унынием и мрачным отношением к себе. Подлинно ищущий Бога знает, как он драгоценен Творцу, и воздерживается от греха чтобы не огорчить Господа и не угасить даже в малом данный Им каждому из ищущих Его свет…

Люди, особенно мыслящие, глядя на современную русскую церковь не видят в ней Христа, однажды сказавшего, что другие будут узнавать Его учеников только по настоящей любви, но не по формализму, глупости, страху и тому подобных внешних к христианству вещах. Это явление – не новое в церкви. Можно вспомнить и несколько столетий синодального периода в царской России и почти всю историю Византии – когда всё точно так же тонуло во внешнем и фарисейском. А, значит, святым отцам уже приходилось сталкиваться с таким положением и они находили из него выход. Так Симеон Новый Богослов, провозгласил, что на глубине церковь – всё то же неизменное Царство Троицы, как бы посторонно ко Христу и сути ни жили клирики и миряне. И он же само́й своей жизнью нашел рецепт – а именно – находить вокруг себя тех редких людей, в которых явно сияет вечная жизнь, и учиться у них, подражать Духу Святому звучащему в них, а таким образом прийти к встрече с Христом и жизни с Ним – для чего и существует церковь.

Потому так важно тянуться ко всему, что раскрывает церковь как она есть: Литургии, молитве, праведным и светлым людям, мировой культуре, важным для каждого мелочам в которых так много узнаётся Бог. И помнить, что церковь – это только то, чего в ней касается Дух Святой. Всё же прочее, каким бы громким именем оно ни звалось, так же мало может сказать нам о церкви как и обезьяна о симфонии или жаба о звёздах. Личное ощущение Бога, общая жизнь с Ним – вот единственная возможность всё видеть на земле правильно, каким оно видится с неба. И только тогда мы будем спокойны, зная, сколько много Бог привел добра в этот мир, да и жизнь тогда окажется для нас Его сказкой.

Человек предания видит церковь в её вселенском измерении, а не только как русскую (греческую, сербскую, румынскую, болгарскую) церковь своего времени. Он вмещает в себя все эпохи и времена, и, зная исторические повторяющиеся болезни церкви, смотрит глубже их. И так видит церковь как Царство Троицы, а повторяя слова «Символа веры» о её святости не сомневается в этом, – так как знает – к церкви принадлежит только то чего касается Дух, либо то, что искренне стремится к Духу.

А невежество, фарисейство, формализм, лицемерие, неподлинность – вне и помимо церкви, хотя в земных храмах, по слову притчи Христовой, как в рыболовном неводе, есть не только морская рыба, но и горы всякого мусора. И, всё же, сколько бы туристы ни набросали в воду банок из под кока-колы – мусор – не океан. Что же такое океан церкви? Он – живая встреча со Христом, которая всегда совершается там, где мы сходим на глубину бытия. А ещё жизнь с Богом, в которой человек предания растёт, потому что Бога в нём постепенно становится больше.

Церковь как она есть всегда открывается в красоте: молитвы, творчества, отношений. А искаженности остаются в прошлом, потому что злу не обещано жизни вечной. Ибо зло – смертно, доброта умереть не может. Потому и смотрят люди предания все с радостью и надеждой – они знают, что в сказке жизни есть драконы и тролли, но не им обещан счастливый конец. Да и церковь всегда есть то, чем мы переживаем её в литургии, молитве и красоте.

Через общение с другими живыми носителями предания, через прикосновение к красоте человек восстанавливает в себе святоотеческое сознание. Такое восстановление всегда сопровождается радостью. Мне приходилось услышать как люди ликовали и обретали силы жить и творить только услышав рассказы о современных Старцах. А общение с такими подвижниками и вовсе обращало для увидевших мир в красоту живой Божьей сказки. Ведь всякий человек заражен страхами и неспособностью верно увидеть мир. Исцеляет от этого состояния один только Дух Святой, и Он даёт ощутить жизнь и землю как великий повод для благодарности. А церковь для обретающего святоотеческое сознание будет тем, что она и есть – полнотой, жизнью всех верных в Боге и красотой Духа, где всякое зло находится вне её, принадлежа миру сему, но никак не церкви, которая теперь угадывается человеком во всей мировой красоте.

Потому что христианство там, где ощутима красота Духа Святого, которая выражается в литургии, молитве, искусстве, творчестве и отношениях между людьми.

Восстановивший в себе подлинность взгляда бывает потрясён тем, как ему теперь открывается всё вокруг. Так в своё время были потрясены и отцы «Добротолюбия», говорившие, что лишь тот, кто видит мир хорошим, чистым, пронизанным Богом и ведомым к радости – видит его правильно. Да иначе не может и быть у Бога-Любви, а любовь никогда не попустит зла любимому.

Итак – человек предания всегда видит мир как светлую красоту и сказку, где Господь умеет даровать добрым счастье.

Известного историка моды Александра Васильева однажды спросили журналисты: «Вам не кажется, что ваша борьба за хороший вкус, — это борьба с ветряными мельницами?». И он ответил: «Но это же удовольствие! Жизнь это удовольствие! Добиться цели у меня не задачи…». И разъяснил, что в любой стране всегда есть какая-то часть людей, которая хочет чтоб их жизнь была созвучна чему-то высокому и прекрасному.

И, наверно, таков всегда и есть труд подвижников и доброты и красоты — они знают, что слышит всегда меньшинство, но это меньшинство состоит из самых светлых либо стремящихся к свету людей. Мы все созданы для рая и высоты, но говорить о дороге к подлинности можно только с теми, в ком жива эта жажда — пить воду истины у берегов реки красоты.

И, как и много веков назад, всякому формализму с неподлинностью противостоит человек предания, который оценивает свою современность с точки зрения вечности, а потому он красив, как красивы лишь только те, в ком другие могут узнать христианство.

Добавить комментарий

Войти с помощью: